Шуршание.

Шуршание. Шуршание.

Что-то шуршит.

Соседи? Тут тонкие стены, все слышно.

Что-то шуршит. Что-то ищут. Кричат!

– Маша, а где он?!
– Ну, Коля, там где-то, в ящике!

Что-то шуршит, и до меня что-то дотронулось. Или, показалось: – “Эй, а вы как там?”, – кричу, неосознанно, инстинктивно. – “Да окислились уж давно, – отвечают эти трое, – через двадцать лет после срока!”.

Уже даже не шуршат, а копошатся. Ищут. Меня?

– Да где он, твою ж дивизию?!

Мне страшно: “Колоть, – приказываю, – колите, мы же друзья! В атаку! Я тут самый старший!”.

– А-а, да чтоб тебя!
– Коля, нашел?

Колите же! Шурупы! Стальные гвозди! Тайваньские саморезы! Винты! Защищайтесь! Только бы пыль не трогали, в пыли тепло. Вижу мутно, то ли лежал долго, глаза спросонья, это тень, человек, или померещилось? Но, нет, не кажется: тянут, жмут в старую тугую резину души.

– Светит!
– Нашел?
– Нашел. Дедушкин! Старый, а работает.

Тут всегда было темно. Темно и спокойно. Кричу этим троим, умоляю: “Давайте, дармоеды, работаем! А мне, ты думаешь, светить легко? Поди, попробуй!”.

Жмут в морду твердым. Мазолью давят в глаз. В бок тычут. Нашли кнопку, наконец. Вижу!

Вас когда-нибудь будили в детстве? Когда мама включала свет, скидывала одеяло, щекотала и пела «проснись и пой, проснись и пой, веселый ветер»?

– У соседей тоже нет.
– Подстанция, наверное.

Я вытаращился на стену. Лишь бы не уронили, а то сразу кирзовым сапогом по хребту! Ну, стена, коричневое, с узором, чего тут смотреть? Шкаф, потом снова шкаф. Кот. Мурзик, чего щуришься? Стыдно!

– Чего-то тусклый совсем, Коля.

Держитесь, держитесь там, эти трое!

– Может в него воткнуть чего? Зарядка есть?

Не надо в меня ничего втыкать! Я помню прозрачные полки магазина и своих братьев. Помню кеды, все сорок третьего размера, красавцы! Как на подбор. А я ведь теперь, слышите, коллекционный! Так говорят. Эти трое – пальчиковые – скептики, циники, умники, – в красивых хлопковых мундирах, болтают всякое, будто их заменят на аккумуляторы.

– Коля, может пробки?!

Что ж ты кричишь, родная, дай посмотрю! Вот же: прижми пружинку, белый рычаг – вверх. Надави, отогни. Ну!

– Коля, светит?
– Маша, да!

Светить всегда, светить везде, до дней последних донца,
светить – и никаких гвоздей! Вот лозунг мой и солнца!

А меня в ящик. Я тут полежу.

В пыли.

Тепло.